Да, впечатляюще! С размахом. Но где праздник? Где торжество Где имена? Где стихи? Я полагаю, вы намеренно все это упустили, потому что сказать нечего. Фарс. Лучше, конечно, от души поболтать с подругой. Да, кстати, стихире хза подругу вы должны сказать спасибо.
О, как это знакомо! Только с выборов. Без стеснения, глазом на моргают… И только дергают за веревочки. Ни встреч с кандидатами, и листовки, даже пригласительных билетов не было. А мы как заведенные, идем и голосуем. Не знаем за что, а голосуем. Потому что дергают.
Такова жизнь! Нам все блага и горести, радости и несчастья. Все, как из рога изобилия. И вот я думаю, для чего все это? Может быть, в этом заключается суть подготовки к новой жизни?
Да, ситуация! Ваша героиня прямо-таки безобидная овечка. А бабуля долго ныть не будет, она примет внучку. И станет кормить и поить ее, пока в гроб не ляжет. Так заведено на Руси.
Земные религии имеют один корень. По мере того, как человечество умнело, оно же вместе с тем и глупело, придумывая себе всякую дрянь, чтобы утвердиться в бессмертии. А шаман он настолько из далекого прошлого, что в его пляске мы можем увидеть пещерного человека, который собирается на охоту за мамонтом.
Курбский, кажется, воскликнул в порыве меланхолии: чем, как не изменой, воздать за тирансто. И свалил за кордок, где взялся за мемуары. До сих пор его читают и плачут: как мелко плавал предтеча Ходора.
Да, за глобусом. Только за ним, чтобы не сойти с ума. Читал с отвратительным чувством комплекса неполноценности. Все мы такие, как ваши герои.Только и ждем искусственного дыхания. И куда будут дуть- не важно. С улыбкой.
Детство мое прошло на колхозной конной конюшне, где главным был мой крестный.У него была любимая ездовка по кличке Жулик. Он давал покататься и мне. Однажды я на ней искал пропавших лошадей. На взгорок Жулик занес меня как на крыльях, откуда я увидел лошадей. Но я испугался — настолько быстро скакал Жулик. Я натянул поводья и Жулик приутих. Видно, не разгорячился еще или меня, пацана, пожалел.До сих пор помню этот случай.
Коняга, что надо.
А вот мой жеребенок.
Жеребенок скоком на рассвете
Мчал один на дымчатую речку.
В этот час на дремлющей планете
Громко билось лишь его сердечко.
И во весь опор, что было силы,
Стригунок летел по теплым травам.
Ни ярмо, ни плеть не ведал, милый,
Отдаваясь играм и забавам.
Из железа — молодые ноги,
Дерзок спорить с непокорным ветром.
Удалое ржанье по дороге
Мерило разбег не километром.
Мир стелился под ноги отрадой,
И копытил он, что было мочи.
Воля для него была наградой
Без людских забот и червоточин.
Миг ребячества…. Шальные страсти!
Все забыл на свете жеребенок,
Не изведав над собою власти,
Как наивный маленький ребенок.
Над поляной вздыбился он свечкой.
Но не знал, что вслед ему хозяин
Шел, играя купленной уздечкой,
С удилами из стальных окалин.
И мечта и забытая боль.
Нам напомнят опять письмена
Грина имена вещие имена.
ВОЛНУЮЩЕ!!!
Они поэзию засрали…
А вот мой жеребенок.
Жеребенок скоком на рассвете
Мчал один на дымчатую речку.
В этот час на дремлющей планете
Громко билось лишь его сердечко.
И во весь опор, что было силы,
Стригунок летел по теплым травам.
Ни ярмо, ни плеть не ведал, милый,
Отдаваясь играм и забавам.
Из железа — молодые ноги,
Дерзок спорить с непокорным ветром.
Удалое ржанье по дороге
Мерило разбег не километром.
Мир стелился под ноги отрадой,
И копытил он, что было мочи.
Воля для него была наградой
Без людских забот и червоточин.
Миг ребячества…. Шальные страсти!
Все забыл на свете жеребенок,
Не изведав над собою власти,
Как наивный маленький ребенок.
Над поляной вздыбился он свечкой.
Но не знал, что вслед ему хозяин
Шел, играя купленной уздечкой,
С удилами из стальных окалин.